Показать содержимое по тегу: лет

В кризис в России растет разрыв между богатыми и бедными, а малый бизнес не живет, а выживает. Проблемы адаптации экономики России к низким внешним доходам обсудили известные экономисты и эксперты. Круглый стол «Семь тощих лет» провел фонд «Либеральная миссия».

Лилия Овчарова, директор Независимого института социальной политики, профессор НИУ ВШЭ констатирует, что экспертная среда постоянно обсуждает риски для российской экономики. При этом сама Овчарова предлагает остановиться прежде всего на тех рисках, которые сегодня недооценены – динамике доходов населения и неравенство их распределения.

Эксперт прежде, чем обсуждать эти вопросы, вспоминает о демографии.

«Возможно, для занятости, как отмечал Владимир Гимпельсон, старение населения не является серьезным шоком. Но с точки зрения пенсионной системы увеличение доли пожилого населения – это очень серьезный стресс для экономики. И не только потому, что доля получателей пенсии будет расти в ближайшее время ускоренными темпами, а еще и потому, что у нас высока доля неформальной занятости. Притом что в России занятых 70 млн человек, пенсионные отчисления формируют всего 50 млн человек. И, судя по всему, реакцией на кризис будет усиление неформальной занятости. А значит, поступлений в Пенсионный фонд будет еще меньше», - говорит Лилия Овчарова.

Она подчеркивает, что сейчас пенсионная проблема в России не решена, ее не захотели решить в более тучные годы и во время последней реформы, стартовавшей в 2015 году.

«Решение сложных вопросов: повышение пенсионного возраста, соплатежи со стороны населения, прекращение выплаты пенсии работающим пенсионерам, досрочные пенсии – мы отложили на будущее. Кризис – это не то время, когда такие решения находят понимание у населения, так как они ухудшают материальное положение электорально активной и очень значимой группы населения, но боюсь, что все-таки эти решения будут приняты», - уверена эксперт.

A шок все не кончается

«Рассмотрим три ключевых показателя за весь постсоветский период: индекс потребительских цен, динамика ВВП, динамика реальных доходов. Сейчас у нас уже пятый эпизод падения реальных доходов за историю постсоветского развития», - говорит Овчарова.

Нынешнее падение продолжается уже 2 года и, судя по всему, 2016 год также станет годом падения реальных доходов. Это длительная стагнация, которая разочаровывает и раздражает. Во время предыдущих кризисов в течение года фиксировались падения и отскоки, сейчас же отскока не получается.

«По результатам пяти доходных шоков у населения выработались определенные стратегии поведения в период кризиса. Причем население стало закаленным как с точки зрения падения доходов, так и девальвационных шоков. Как только девальвация – мы делаем запасы: кто гречки, кто автомобилей, кто квартир – кому на что хватает. Это первая реакция, которая характерна для населения», - пишет эксперт.

При этом Овчарова подробнее останавливается на последнем реальном падении доходов населения. Она уверена, что оно пока не так опасно, как думают некоторые другие эксперты:

«У нас были периоды и похуже. Но весь 2015 год население жило в ожидании отскока: несколько раз объявляли, что мы достигли дна и скоро от него оттолкнемся. И помимо патриотических настроений, ожидание быстрого отскока поддерживало оптимизм. Начиная с сентября, с точки зрения потребительских ожиданий и оценки ситуации на рынке труда, оценки стали резко ухудшаться. И боюсь, что лица, принимающие управленческие решения, этого не чувствуют».

Предпринимательство: «Если нет денег – дайте свободу»

Предпринимательские доходы  - это еще один сюжет. Лилия Овчарова обращает внимание на ситуацию в начале 90-х годов.

«Доля предпринимательских доходов в денежных доходах населения в значительной степени объясняет, почему население, как мы сейчас понимаем, достаточно сдержанно отнеслось к шокам 1992–1993 годов. В то время каждый занимался, чем мог, и многие занимались предпринимательством. После первого шока от того, что на работе не платят заработанную плату, некоторое время приходили в себя, а потом быстро находили себе место на новом рынке труда. И либерализация торговли, и дефицит товаров создали возможности для развития массового предпринимательства. Оно часто развивалось по модели выживания, но это был коридор развития для многих. Сейчас такого источника нет», - констатирует эксперт.

Овчарова подчеркивает, что на вопрос о том, где появятся новые рабочие места, ответа нет. Звучат только невнятные комментарии относительно того, что появится институциональная среда, и она что-то где-то создаст.

«Вообще, видимо, без свободы не получится. Если не можем дать денег, то надо понять, что нужно дать свободу. Поскольку денег нет, судя по всему, свобода – это то, что мы в ближайшее время все-таки можем получить».

Кроме того, Овчарова обращает внимание на то, что высокую долю в доходах населения сейчас занимают соцвыплаты. Их удельный вес выше, чем был в СССР.

«Высокие социальные обязательства создают серьезные проблемы для бюджета».

Такое неравное богатство

«И второй сюжет, на котором я хотела остановиться, – неравенство в доходах. Во-первых, оно у нас в стране достаточно высокое. Во-вторых, оно росло высокими темпами. Неравенство – это необходимое условие для развития, и, мне кажется, все экономисты это понимают. У неравенства есть и меритократические, позитивные функции, и те, которые вызывают раздражение и способны стать катализатором социального протеста», - пишет эксперт.

Овчарова напоминает, что межгрупповое неравенство – это чаще всего коридор развития. К меритократическим факторам неравенства относятся образование и интенсивность занятости, и «радует то, что они у нас работают (меритократической системой называют ту, где социальные поощрения основаны на личных достижениях, а не на связях или общественных стереотипах)».

«Если ты образован и много трудишься, обладаешь большими компетенциями, то более высокие доходы воспринимаются как справедливая отдача на образование и экономическую активность. Но у нас по-прежнему самое высокое межгрупповое неравенство обусловлено регионом проживания. В сравнении с другими странами в общей структуре факторов неравенства меритократические в большинстве стран более значимы, чем у нас. Поэтому позитивный эффект от занятости и образования не вносит достаточного вклада в общее неравенство. Это повышает значимость неравенства как фактора социальной напряженности», - говорит Лилия Овчарова.

Эксперт отмечает, что если смотреть на неравенство не через призму доходов, a через призму богатства, то тут Россия еще больший лидер. По данным Swiss Credit Bank, в этом показателе на первое место в мире претендуют Россия и Украина, в этих странах разрыв между неравенством в доходах и неравенством в богатстве очень большой.

«То есть при переходе от доходов к богатству неравенство становится еще большим. Хотела обратить внимание на то, что не всегда так бывает. Если посмотреть на Данию, то при высоком неравенстве по богатству здесь низкое неравенство по доходам. В условиях экономической стагнации неравенство чаще открывается негативными, нежели позитивными характеристиками», - подчеркивает эксперт.

Малый бизнес в России не живет, a выживает

«Какие меры политики могут сегодня сработать на развитие? Возможностей для расширения доходной базы за счет развития малого и среднего бизнеса не видно. Предыдущие 15 лет показали, что этот сегмент у нас если развивается, то только в режиме выживания, а не как драйвер развития. Вероятность расширения доходной базы бюджета за счет сокращения неформальной занятости очень мала», - уверена эксперт.

Овчарова пишет, что вариантов выхода из этой ситуации немного. Можно попытаться договориться с населением о соплатежах за социальные услуги и страховые программы. Однако это невозможно при сохранении барьеров со стороны неравенства. Еше один вариант – расширение доходной базы за счет налогов, так как в стране довольно низкий подоходный налог.

«Тогда будет возможна некоторая оптимизация системы социальной поддержки населения, если удастся сделать ее преимущественно ориентированной на поддержку на основе нуждаемости. Все это сработает только в том случае, если бремя кризиса будет справедливо распределено между различными доходными слоями населения. Если мы захотим, чтобы за это заплатил только средний класс и бедные, боюсь, что не получится», - резюмирует Лилия Овчарова.

Источник: ДК.ру

Минфин просчитал варианты развития российской экономики на период до 2030 года. Эксперты ознакомились с основными параметрами прогноза.

В консервативном варианте прогноза цена нефти до 2030 г. остается на уровне $40/барр. в реальном выражении (в номинальном растет примерно на $1 в год). Все это время экономика будет расти лишь на 1−1,3% в год. Так считают аналитики из издания «Ведомости».

Для преодоления нынешнего двухлетнего спада России понадобится четыре года: Минфин ждет, что в 2016 году экономика сократится еще на 0,8%, а в 2017 году возобновится рост, и к 2020 году реальный размер ВВП восстановится до уровня 2014 года.

В целом за 2014−2030 гг. экономика увеличится всего на 13% — на столько же она, для сравнения, выросла за 2011−2013 гг. А реальный уровень зарплат вернется к планке 2014 г. только в 2025 г. — столько времени уйдет на преодоление их 13%-ного падения за 2015−2016 гг.

Это инерционный сценарий развития экономики без структурных реформ, говорит представитель Минфина. Он не основной.

«Есть другие, которые мы считаем более правильными для России и которые сопряжены с реализацией реформ», — сказал он. Это внутренние расчеты Минфина, уточняет федеральный чиновник, официального долгосрочного прогноза сейчас нет.

По инерционному прогнозу, в среднем за 2014−2030 гг. среднегодовой экономический рост в России составит 0,8%. Если считать с 2017 г. (с того, когда экономика, по прогнозу, прекратит падение) — 1,2%. Цена нефти в номинальном выражении превысит $50/барр. только в 2028 г. Добыча нефти перестанет расти уже в 2016 г. и будет снижаться, ее экспорт — стагнировать.

Импорт будет расти на 3−4% в год, экспорт — чуть медленнее и номинального уровня 2014 г. ($498 млрд) в ближайшие 14 лет так и не достигнет (импорт достигнет в 2030 г.). Зато достигнет своей цели ЦБ: инфляция в 2017 г. замедлится до 4% и продолжит снижаться — до 2,6% в 2030 г.

За разработку социально-экономических прогнозов отвечает Минэкономразвития. Принятый в 2014 году закон о стратегическом планировании предполагает разработку долгосрочного прогноза, в конце 2015 года правительство приняло постановление о разработке такого прогноза каждые шесть лет (на следующие 18) и отвело Минэкономразвития шесть месяцев на составление необходимых для стратегического прогнозирования нормативных актов.

Похожая норма появилась в 2014 г. в Бюджетном кодексе: каждые шесть лет Минфин должен составлять бюджетный прогноз на следующие 12 лет.

Но из-за кризиса Минфину уже в 2015 г. пришлось верстать однолетний бюджет, а не трехлетний, как раньше. По закону о стратегическом планировании Минэкономразвития должно составить долгосрочный прогноз осенью 2017 г., сообщил представитель министерства.

Сейчас пока планируется лишь скорректировать к апрелю текущий прогноз на 2016−2018 гг.

Прежний прогноз развития экономики до 2030 года был утвержден в 2013 году. Его стрессовый вариант предполагал краткосрочное снижение цены нефти до $80/барр. в 2015—2016 гг.

В базовом варианте нефть продолжала ежегодно дорожать ($124/барр. в среднем за 2013−2030 гг.), а рост экономики замедлялся до среднегодовых 2,5% в 2013—2030 гг. при темпах роста мировой экономики в 3−3,5%.

Этот вариант предполагал активную модернизацию ТЭКа при отсутствии реформ в остальных секторах. В целевом же варианте, предполагавшем активные реформы и рост инвестиций, темпы экономического роста повышались до 5−7%.

Весь прогноз уже в следующем после его утверждения году потерял актуальность из-за резких изменений на нефтяном рынке, следствием чего стало падение цены нефти более чем втрое за два года; и изменений в российской внешней политике, следствием которых стали финансовые санкции в отношении российских компаний и банков и ответный российский запрет импорта продовольствия из ряда стран.

По расчетам Экономической экспертной группы, потери экономики от падения нефтяных цен и от санкций эквивалентны потере 8,4 процентных пунктов экономического роста за 2014−2017 гг., или в среднем 2,1 процентный пункт за год.

Текущий прогноз Минэкономразвития с нефтью по $50−52/барр. в 2016—2017 гг. и возобновлением роста экономики в 2016 г. (официально еще не пересмотрен) предполагает, что за 2014−2018 гг. средний темп экономического роста составит 0,3%.

Новая инерция

Если ничего не делать, в том числе со структурой бюджета, то сценарий долгосрочной стагнации может реализоваться, говорит федеральный чиновник. Но наиболее вероятен все-таки другой, целевой сценарий Минфина, надеется он, который позволит экономике выйти на темпы роста в 2−3%.

Это возможно отчасти за счет более дорогой нефти — $50/барр. в реальном выражении на весь период.

Но ключевое условие — структурные изменения в экономике, прежде всего — повышение отдачи на капитал за счет роста производительности труда, опережающего рост зарплат, и, как результат, увеличение доли инвестиций в ВВП.

Такой маневр требует повышения гибкости рынка труда, мобильности работников, вложений в их переобучение, говорит собеседник «Ведомостей».

В этом случае экономика преодолевает текущий спад в 2018 г., увеличиваясь к 2030 г. на 44%; реальные зарплаты россиян восстанавливаются до уровня 2014 г. в 2022 г. и затем растут на 3% в год.

Для сравнения: в варианте без маневра при таком же уровне цены нефти темпы роста экономики почти вполовину медленнее и к 2030 г. реальный ВВП увеличивается только на 19%. При этом реальные зарплаты растут тоже медленнее (выходят на уровень 2014 г. в 2023 г. и затем растут менее чем на 2% в год).

Выход на рост в 3% возможен при условии, что зарплаты будут расти медленнее производительности, но это малореально, категоричен чиновник финансово-экономического блока: потребуются крайне болезненные реформы, массовое высвобождение работников госсектора.

До кризиса чиновники говорили о необходимости роста экономики не менее чем на 4−5% в год, но для страны с сокращающимся трудоспособным населением и 3% роста не так уж плохо, считает Наталья Акиндинова из Центра развития ВШЭ.

Опережающий рост производительности, конечно, несколько не согласовывается с демографией, рассуждает она. Но, в принципе, он реален, если снижать долю государства в экономике, вести консервативную бюджетную политику, так как высокую планку зарплат задавали компании, аффилированные с государством.

Но главные стимулы для инвестиционного роста сейчас вне сферы экономической политики.

«При холодной войне инвестиции не растут», – считает Наталья Акиндинова, директор Института «Центр развития» ВШЭ.

Разница между 1,5 и 3% роста кажется не такой уж значительной, но на большом отрезке времени она радикальна, подчеркивает Акиндинова: либо догоняющее развитие, либо отставание и увеличение разрыва с развитыми странами.

Но »вековая стагнация» — аргентинский вариант — для России не очень характерна, замечает она: периоды короткого застоя всегда сменялись периодами модернизации.

Вариант долгой стагнации вполне реален, только будет еще сопровождаться периодическими шоками от очередного спада цен на нефть, возражает руководитель Экономической экспертной группы Евсей Гурвич: «Это будет застой, на который будут время от времени накладываться финансовые кризисы».

«Неважно, на какой уровень цены нефти ориентироваться — $40 или $50, без ее роста и без реформ потенциал экономики ограничен ростом 1−1,5% в год», – считает Евсей Гурвич, глава Экономической экспертной группы

Но цена нефти редко когда стагнирует — обычно растет или падает. Россия уже в этом году потратит основную часть резервного фонда и при очередном внешнем шоке может получить помимо экономического спада еще финансовый и банковский кризис, так как средств на поддержку банковской системы не останется, предупреждает Гурвич.

Нужен широкий фронт реформ, а главное — обозначить направление развития, говорит он: инвестировать можно только в какое-либо развитие, но не в его отсутствие. Помимо определенности политики важно еще и доверие к ней, которое возникает, когда заявления подтверждаются делом, а не остаются просто «красивыми словами», отмечает он.

Источник: https://news.mail.ru/economics

Миллионер и бизнес-консультант советует изменить свой график, режим и привычки, и быть готовому к худшему, чтобы начать путь к своему первому миллиону. Бизнес-эксперт Даниэль Элли рассказывает, как заработать свой первый миллион всего за пять лет.

Общаться с людьми

В процессе достижения семизначной цифры на моем счету я понял, что самое важное – это общение с людьми.  Никто не может стать миллионером, не умея обращаться с людьми напористо. Нужно быть готовым в любой момент к любому поведению. Это могут быть ваши друзья или семья. Иногда это происходит в самой неподходящий момент.

Быть готовым к финансовым неудачам

В мой первый год в бизнесе, я едва насобирал на все платежи. Меня ждали десятки сборов за овердрафт, я платил пеню по разным счетам, мне пришлось продать свой автомобиль, чтобы двигаться вперед. Но потом бизнес начал процветать и мой доход взлетел в 10 раз.

Приносить жертвы

Это был тяжелый опыт.  Ночь прежде, чем я получил выплату в размере $10000 за выступление перед аудиторией, мне приходилось спать в машине на морозе, потому что было время, когда я не мог позволить себе отель. Нужно быть готовому к тому, что вам будет тяжело, опыт жесткий учитель, но его ничем не заменить.

Просить помощи

В определенный момент в моем бизнесе, я не мог дивгаться дальше, пока я не нанял несколько людей. Обращение за помощью не моя сильная сторона, но я должен был сделать это. Это стоило мне целое состояние, но в конечном итоге помогло продвинуть меня к первому миллиону долларов.

Преодоление страхов

В школе у меня были серьезные проблемы с английским. Я думал, что никогда не смогу научиться писать грамотно. Но, когда я начал писать книги, то смог преодолеть свой страх.

Не искать оправданий

Поиск оправданий был одним из моих самых больших препятствий. Я позволял обстоятельствам диктовать мне, что делать. Мне пришлось перестать оправдывать себя, чтобы начать зарабатывать.

Доверять другим

Когда я стал более эмоциональным, я смог рассказать им жестокую правду о различных ситуациях. Люди стали больше доверять мне. Когда я принял свою уязвимость, я получил свободу, поскольку больше не беспокоился о том, что могу показаться слабым.

Рисковать

Чтобы достичь семизначной цифры на счете, придется множество раз рисковать. Нужно быть готовым к рискам. Делать что-то, когда ты не знаешь, куда это привете, страшно. Но это окупается сполна в итоге.

Стать профессионалом

Есть большая разница между любителем и профессионалом. Те, кто меняет сам масло в машине или сам делает сайты, экономит деньги, но не время. Лучше доверять это все профессионалам.

Постоянно учиться

Каждый год я читал более 100 книг. Нужно находить время на чтение каждый день, чтобы в итоге стать профи в своем деле.

Источник: ДК.ру